sportkoteika (sportkoteika) wrote,
sportkoteika
sportkoteika

О жизни в цыганском таборе



Об обычаях, быту и жизненной филосии рассказывают жители табора Сапоронни, Тверская область, деревня Савватьево:

НАТАЛЬЯ: Мы люди-чукчи, вы нас простите — по-русски ой плохо говорим. Мы же Сапоронни, из Бессарабии. Сели в поезд, потом сели в рефрижераторы — к вам в Тверь приехали.

МУРША: При Брежневе приезжаешь в любой город на вокзал, женщины наши пройдутся по площади, и уже можно начинать жить. Теперь только мы, мужчины, работаем, и от этого у цыган одни инсульты пошли. Он отправился искать работу, ничего не нашел. Вернулся домой, водки выпил — и раз, инсульт его. У цыган больше нет стариков: цыгане теперь до шестидесяти лет живут.

СОФЬЯ: При Брежневе хорошо было: встану в шесть утра, приготовлю, все перестираю до девяти. Потом пойду в город, погадаю, продуктов мне дадут две сумки — и к пяти-шести уже ты дома. Сегодня работы никакой: на базар придешь погадать — тащит милиция. А зачем ты меня тащишь? У меня паспорт есть.

АРТУР: У меня мать — героиня, у нее десять детей. Ей сам Андропов руку жал, когда вручал значок.

СОФЬЯ: Да-да, я — мать-героиня, десять детей родила. У меня значок есть. Мне его при Андропове дали. Нет, кажется, при Шеварнадзе. То есть при Брежневе. Точно — при Брежневе.

МУРША: Старшего внука думал в спорт отдать — пусть теннисистом будет — они зарабатывают много. Но потом подумал, что теннисисты много на самолетах летают, а вы сами знаете, как сейчас самолеты-то падают. Решил не отдавать его.

РИСТА: Мне 9 лет. Когда вырасту, стану бароном — мой дедушка барон, мой прадедушка барон. Барон — это человек, который говорит другим: «Хрумить не надо». Что такое «хрумить»? Вспомнил: хамить. Хамить не надо. Мы играем в футбол на поле — мне говорят: вон барон мяч взял, вон барон бежит. Как потом живут бароны — я не знаю.

МУРША: Да, я барон цыганского табора Сапоронни по фамилии Петрович, сын Ристы и Лены. Или можно просто: Олег Николаевич.

ЭЛЬЗА: Мужчина — бог — что хочет, то и делает. А ты, женщина, помудрей будь: он увлекся на стороне, вернулся к тебе — ты его прости. Чувства проходят, семья твоя — остается.

МУРША: Мы не венчаемся. Потому что на венчании священник тебя спросит, будешь ли верен ей до гроба. А что цыгану ответить? Зачем врать? Цыган не хочет врать. Вы, русские, венчаетесь, клянетесь, а потом разводитесь. Цыгане не клянутся и не разводятся.

МАРИЯ: Гадаю по руке и по глазам. Есть книги, где все написано. Есть «Черная книга», но я ее не должна никому показывать, даже своим детям. Я ее спрятала. Я женщинам гадаю. Мужчинам не люблю гадать: им заглянешь в глаза — видишь, только плохое у них впереди.

ЭЛЬЗА: Девчата у нас до пятого-шестого класса учатся, а потом — замуж. В институты цыганок не отдают. Нам так дедушки с бабушками сказали еще давно: не надо. А почему не знаем. Так сказали.

МУРША: Говорят, что для цыгана главное — кочевать. Ничего люди не понимают. Для цыгана главное, чтобы дети, семья жили спокойно. Зачем сейчас кочевать? Взял вот такую пачку денег, чемодан и — поехал путешествовать. Был такой фильм, где один человек сидит и показывает на маятник. Он говорит: «Я не хочу быть ни вверху маятника, потому что слишком буду зажат здесь, и ни внизу — чтобы не разбалтываться. А хочу быть посередине». Так и цыгане хотят: мы не кочуем, но и свобода нам нужна. Кажется, это был фильм с Жженовым.

АРТУР: Говорят, что цыгане детей воруют. Так это вот что: мы когда видим, что ребенка где кто оставил, на дороге, у магазина одного — мы этого не можем терпеть: наши дети всегда при нас. Подходим к ним, а все думают, что мы хотим украсть. Я одного ребенка, девочку, из приюта взял — ее на порог подбросили. А мне все равно — шестеро у меня или семеро. Брат мой тоже взял из приюта — а то, мы слышали, ее хотели в Германию на органы продать. Вырастут — ничего не скажем им про приют. Какая им разница?

НАТАЛЬЯ: Мы так пьем, чтобы не пастись потом под столом на четвереньках. Ты выпил, захмелел — пойди лицо умой. И опять можешь пить.

МУРША: Цыганки всегда нарядные, а у вас, у русских, до свадьбы парень принарядится — придет, девушка принарядится — придет. А потом он в семейных трусах выходит, а она с ершом на голове.

ЭЛЬЗА: Вашу одежду городскую никогда цыганка не наденет. Сами поглядите-посудите, как это некрасиво. Мы нашим девочкам лучше платьев понашьем.

АРСЕН: Были две ржавые задвижки у завода — мы их купили, сделали одну хорошую — потом им же и продали. Узнаем, что есть что-то ржавое, ненужное, хоть и в Хабаровске, — садимся в машину, едем.

МУРША: У нас был цыган Моркой — не умел ни читать, ни писать. Ему, например, объясняют, как пройти куда: сначала иди, говорят, к железнодорожному вокзалу, потом повернешь к заводу. Он себе в книжечку рисовал: сначала паровоз, потом заводскую трубу.

АРТУР: Боимся мы милицию и за грибами ходить — в лесу гадюки.

НАТАЛЬЯ: Мы сами православные, а обычаи у нас басурманские: женщине нельзя дорогу мужчине переходить, увидела его, крикни: отвернись.

ЭЛЬЗА: В августе 2005 года табор Сапоронни видел, как Отец наш небесный приходил на Землю. По цыганской почте пришло нам, что такого-то числа все цыгане России всю ночь должны стоять на коленях, топоры надо положить кверху лезвиями, потому что в эту ночь бог должен был прийти. Мы встали на колени, положили, у кого что было: вилы, топоры — это от дьявола. Были тучи. Мы долго ждали. Мои бабушки не помнят, мои прабабушки такого не помнят, а то бы точно нам всем рассказали. Когда тучи разошлись, на Луне мы видели лицо бога. Я говорю своим: быстро все в дом. В дом всех загнала, потому что это было чудо, и мы все чуть с ума от него не сошли. Кто-то буквы видел на небе, но что там — не разобрали — мы плохо умеем читать. В шесть утра из розового облака пошел золотой дождь. Кто был в пиджаке, кто в куртке — мы смотрим, а одежда вся — знаете, вот ты как лаком на Новый год волосы напшикаешь — такие же на ней остались блестки. Все цыгане России стали по мобильным друг другу звонить: а ты видел, а ты видел? Перезвон стоял — у нас чуть мобильники не сели.

МУРША: Цыганская почта — это когда ты что-то сказал, и в этот же день все цыгане России друг другу позвонили и рассказали.

ЭЛЬЗА: Бог цыганам разрешает клятву нарушать. Когда Господа нашего распинали, кузнецу было заказано пять гвоздей, а кузнец был цыганом. Четыре гвоздя — для рук и ног, пятый — для сердца. Приходят на гору, где гвоздь? А цыган спрятал пятый гвоздь под язык. Он говорит: вы мне четыре заказывали. Ему говорят: клянись. Он поклялся. Из-за него Христосу сердце не проткнули — он в ответ позволил цыганам божиться собственным именем, даже если клятва заведомо ложная. Все цыганские дети об этом знают.
интервью esquire
Tags: интервью, стиль жизни, цыгане
Subscribe
promo sportkoteika february 7, 2016 17:31 53
Buy for 10 tokens
Сегодня, исполняя обещание моей читательнице marubeni, мы с супругой посетили стартовый игровой день первого в Санкт-Петербурге женского теннисного турнира WTA. Международный турнир такого уровня для города - событие значимое, мимо которого любители спорта не должны проходить стороной.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments