sportkoteika (sportkoteika) wrote,
sportkoteika
sportkoteika

Проблема лишнего человека

Несколько руководящих работников рассказывают о том, как нужно правильно увольнять людей



АЛЕКСАНДР РОДНЯНСКИЙ, президент «СТС Медиа»

«Коллектив напоминает мне книгу Эрика Ф. Рассела „Немного смазки“ — это о космическом корабле, в команду которого затесался один суетливый парнишка. Бравых космонавтов он раздражает. Но он внук известного клоуна, и его присутствие необходимо. Чтобы прилежные ребята снимали стресс. Он — как смазка в механизмах трудового коллектива. „Клоуны“ есть в любой компании. Увольнять их нельзя. Увольнять можно мошенников; нарушающих субординацию; тех, кто попусту надувает щеки. Увольнение — паскудная и необратимая процедура. Но не смерть — скорее развод. Увольнению, как и разводу, предшествуют дрязги и скандалы. Но мы стараемся расходиться по-людски. Сначала даем сотруднику возможность исправиться, проверяем его. Вдруг он устал от рутины, а на новом поприще покажет класс. Если же проверка себя не оправдает, в нашей компании есть стандартный принцип увольнения: мы предлагаем сотруднику найти новую работу и объявляем о его уходе как о смене места работы. Так элегантнее. Объявляя человеку об увольнении, я предельно честен: не извиняюсь, не шучу, не оправдываюсь. Иначе сотрудник может решить, что его увольняют по эмоциональным причинам. Сводят счеты. Так что нужно вести себя корректно — расстаются не друзья-приятели, а начальник с подчиненным. Никаких эмоций. За последний год я лично уволил одного человека — менеджера высшего эшелона, работавшего в компании два года. Он нарушил субординацию: поставил в повестку заседания совета директоров пункт о собственном повышении. Он был американцем. Как правило, такие люди компетентны, и работать с ними одно удовольствие. Но этот рассматривал работу в нашей компании не как высшую точку карьеры, а как трамплин к более заоблачным целям. А кому приятно быть трамплином? Мы предложили ему уйти в отпуск, из которого он уже никогда не выйдет. Я имею в виду к нам на работу».

КИРИЛЛ СЕРЕБРЕННИКОВ, режиссер

«В нашем деле процедура увольнения в разы сложнее, чем в корпорации: у них четкая иерархия, конкретные задачи. В театре многое зависит от бесплотной диффузии человеческих организмов. Если в процессе репетиций ты понимаешь, что актер бесполезен, вывести его из спектакля — то же самое, что ампутировать себе руку. В такой ситуации я склонен винить себя. Это я не разглядел ошибку, пошел на компромисс. Теперь тебе остается только хитро выдавить его из спектакля. А это непросто. Нет ничего страшнее, чем неверное назначение на роль. Мучаются все — и артист, и режиссер, и зрители. Тут надо брать на себя ответственность. Можно, конечно, во время репетиции сказать: „Вася, я понял, твоя роль лишняя. На твоем месте мне требуется усатая женщина“. К сожалению, в театре без такого „коварства“ не обойтись. Я, кстати, ненавижу кастинги. Это всегда похоже на увольнение: любой человек, услышавший фразу „Спасибо, мы вам обязательно перезвоним“, четко понимает, что получил жесткий отлуп по всем статьям. Его вышвырнули. Он мудак. Бездарность. Поэтому я не люблю жестко увольнять людей: пошел вон. Человеку будет легче, если он будет думать, что он ни при чем. Просто не сложилось. Отказы я, кстати, предпочитаю передавать через ассистентов. Но это в театре. А когда работал на телевидении, то мог увольнять людей десятками. Мое слово было окончательным, решение неоспоримым. Я получал зарплату за то, чтобы определять, подходит сотрудник или нет. Но телевидение — это завод, поток. Все безлично. Я про этого сотрудника ничего не знал, не пил с ним, не был знаком с его женой. А в театре ты работаешь интимно. С артистами проводишь месяцы в душной комнате. Они отдают спектаклю свою жизнь. Тем не менее, впервые уволив артиста, я не почувствовал ровным счетом никаких негативных эмоций — только облегчение от исправленной ошибки».

ИЛЬЯ ОСКОЛКОВ-ЦЕНЦИПЕР, и.о. гендиректора издательского дома «Афиша»

«Я категорически не умел увольнять людей. Мне необходимо было всерьез разозлиться на человека. Как боксер должен вогнать себя в состояние ярости перед спаррингом, так и я должен был жутко обидеться на человека, который ломает мою любимую игрушку — журнал „Афиша“. Я начинал сердиться сильней, он порол ерунду, я впадал в ярость и после уже легко мог сказать: „Вы уволены!“ Второй метод я заимствовал у нашего издателя Эндрю Полсона — он увольнял гениально, по-американски: „Ты отличный парень, но я вижу, тебе у нас не интересно, так что удачи“. Оба метода в России срабатывают не всегда. Способ, которым я пользуюсь сейчас, — разбираю каждый случай конкретно. Я никогда не увольняю человека чужими руками. Необходимо самому увольнять тех, кого ты позвал. Проще всего выгонять людей, совершивших явную гнусность. Однажды выгнал женщину, которая пришла и сказала, что ее обошла по службе еврейка. Тут все предельно ясно: нельзя быть скотиной, нельзя срать на голову людям, с которыми работаешь. Самое тяжелое — увольнять людей, которые работали в „Афише“ долгие годы и стали моими друзьями. Бывает, журнал меняется, а человек — нет. Мучительно было расставаться с нашим кинообозревателем: за шесть лет он пересмотрел все фильмы, которые вышли на экран, и в какой-то момент мне стало казаться, что все его статьи — это разговор с самим собой, а не адекватная рецензия для человека, который хочет понять, куда пойти вечером. И вот это настоящая жуть — увольнять человека талантливого, давно работающего, к тому же твоего друга. Ты долго пытаешься что-то поменять, но ничего не выходит. И тут я принципиален — все-таки отвечаю за деньги акционеров. Так что я скорее оставлю на работе талантливого негодяя, чем милягу-бездаря. Я вряд ли буду увольнять тетку на девятом месяце беременности, но всем прочим помочь не в состоянии».


СЕРГЕЙ ЧЛИЯНЦ, продюсер

«Ненавижу увольнять людей: я ведь отдаю им свое время. Всегда беру на работу тех, кто пришел не за деньгами, за творчеством. Поэтому ненавижу менеджеров, которые в разгар съемочного процесса приходят ко мне со словами: „Я понял, что мне необходима зарплата побольше“. Таких людей я считаю шантажистами. И такое поведение для меня — как красная тряпка для быка. Еще терпеть не могу промышленный шпионаж: сразу посылаю на хуй. Случалось, что люди, с которыми пришлось расстаться, мне угрожали. Но на это мне плевать. Также спокойно я отношусь к людям, которые после увольнения со мной перестали здороваться. Ничего, переживу. Я не люблю, когда люди работают у меня — хочу, чтобы люди работали со мной. Один раз под моим началом работало две тысячи человек — это было на киностудии Горького. Мы пришли туда в девяносто пятом году компанией молодых режиссеров. Я был первым заместителем директора и генеральным продюсером студии. И на студии лежала масса трудовых книжек людей, которые на работе не появлялись. Мне пришлось избавляться от балласта. Увольнять постсоветских воров и взяточников. Почему я должен был их жалеть? В моем словаре нет слова „увольнение“. Есть — „расставание“. Моя политика довольно проста: если человек лажает, то я сужаю круг его полномочий, постепенно сводя до нуля. Может, это жестко. Но честно. Во-первых, при ограничении полномочий подчиненный может начать работать лучше, а во-вторых, это помогает избегать скандалов. Потому что я, при всей своей внешней толстокожести, человек крайне миролюбивый. Вот, к примеру, есть у меня приятель-бизнесмен, так он премиальные своих менеджеров хранит в сейфе, а сотрудникам говорит: „Если ты уйдешь и нанесешь мне вред, то я на твои же деньги найму адвоката и разорю тебя подчистую“. Я такие вещи ненавижу: с треском, скандалом и грохотом я никого теперь не увольняю. Все это осталось в старом кино».


АЛЕКСЕЙ РАТМАНСКИЙ, художественный руководитель балетной труппы Большого театра

«Уволить из Большого театра трудно. Права работников у нас соблюдаются неукоснительно. Многие правила действовали еще в императорских театрах. Другие появились в советское время. Эти завоевания нередко противоречат здравому смыслу. У меня в штате есть балерина, которая родила пятерых детей и сидит то в декрете, то в оплачиваемом отпуске. Я ее ни разу не видел, даже не знаю, как она выглядит! Но уволить ее по закону не могу. Когда я рассказывал об этом коллегам в Европе, они не могли поверить: „Кто же танцует вместо беременных?“ Тут я многозначительно улыбался и называл количество артисток в труппе — 130. А всего 220! Не зря мы называемся Большим, мы самая большая балетная труппа в мире! Год назад пришлось уволить нескольких человек. Перед закрытием театра на ремонт было проведено специальное исследование, и нам было рекомендовано сократить 40 человек — объем работы должен был сильно уменьшиться. Процедура была кровавой. Комиссия из двадцати педагогов театра под моим председательством решала, кто из артистов, многие из которых проработали по 10-15 лет, не пройдет аттестацию. В итоге было уволено 6 человек. Тут сыграло роль и добросердечие педагогов, которые понимали, как страшно человеку с весьма специфическим образованием остаться без работы. Хотя я бы предпочел, чтобы с артистами с самого начала подписывались контракты только на год, а не на всю жизнь, за исключением, может быть, ведущих исполнителей. Тогда все встанет на свои места — все в форме, не расслабляются. Можно формировать коллектив в соответствии с репертуаром. Не зря по такой схеме работают во всем мире, кроме России и скандинавского социалистического лагеря. Тогда, прежде чем забеременеть, придется хорошо подумать. Что на самом деле никогда не помешает».

АНДРЕЙ ДЕЛОС, ресторатор

«Ресторанный бизнес может работать только по авторитарной схеме — здесь, как в армии. У нас есть четкий список проступков, за которые человек будет „взят на карандаш“, либо уволен. Нерасторопность — проступок низкого порядка, а если официант не вымыл руки после туалета или стащил с тарелки лист салата — лишится места. Вычислить преступника просто — есть камеры слежения. Существуют стукачи, информаторы. Все знают об этом. Именно потому, что система ведения дел у меня суровая, неприятные случаи происходят редко. Жалость к увольняемому — короткая болезненная реакция, которую трудно перебороть первые несколько раз. Потом становится легче. Для подчиненного увольнение — это трагедия, приговор в несостоятельности, пятно на репутации. Но мы избавляемся от лишних людей. В том, что в наше время можно уволить в два счета, я вижу спасение для бизнеса. Как было в советские времена: сначала объявляли выговор, затем выговор с занесением, затем строгий... Сколько терялось времени и денег! Сейчас все проще — нужно действовать в рамках КЗОТ и иметь объективную причину. Смотрите, что происходит на Западе — там же водителя нельзя уволить! Засудит — босс без штанов останется. А наши работники держатся за свои места зубами. Давно, еще в эпоху кооперативов, в моем первом кафе работала замечательная рецептурщица. Гениально готовила. Все время подходила ко мне и говорила: „Я за вас каждый день в церкви свечку ставлю. Отец вы мой благодетель!“ А потом мои охранники поймали ее на выходе с огромным лососем, распластанным на спине. Я ее спрашиваю: „Что ж вы так?“ А она в ответ: „А не я это. Это руки мои виноваты“. Тогда еще нужны были увольнения под барабанный бой. А сейчас необходимость показательных процессов отпала. Никому в голову не придет выносить что-то из ресторана. Это ведь, по сути, собственный дом».

ДЖАСТИН Н. ХАРМАН, посол Ирландии в России

«В нашем посольстве работают и русские, и ирландцы: для меня не существует особенной разницы, с кем работать. Я не вижу больших различий в характерах. Ирландское общество достаточно неформально, и в наших организациях заведен лояльный порядок. Некоторые сотрудники пришли к нам из агентств, некоторые — по объявлению в газете. Естественно, мы учитываем наличие рекомендаций, но все рекомендации тщательно проверяем. За все время моей работы в посольстве мне ни разу не пришлось столкнуться с человеком, который бы мне соврал или попытался притвориться не тем, кем был на самом деле. Я никогда никого не увольнял. Редкие случаи ухода сотрудников были связаны с изменениями личного характера: декретный отпуск или отъезд в другую страну. Как правило, люди работают в нашем посольстве годами и десятилетиями, некоторые по тридцать лет. У нас есть сотрудники, которые пришли в посольство еще в советские времена и доработали до пенсии. Честно говоря, мне трудно назвать причины, по которым наш сотрудник может быть уволен: у нас нет особенных правил, нет дресс-кода. Наверное, я бы не смог взять на работу человека с оранжевыми волосами или с татуировкой на лице, просто потому, что он довольно курьезно смотрелся бы на приеме у премьер-министра Российской Федерации. Для того чтобы уволить человека из посольства, должна быть невероятно важная причина, должностной проступок. В этом случае мне пришлось бы связаться с начальством и тщательно обосновать свое решение. Как посол, я несу полную ответственность за всех подчиненных и жалею, что не знаю русского языка. Ведь я приехал сюда на довольно короткий период — года на три, на четыре. Со многими сотрудниками меня все же разделяет языковой барьер: а если ты говоришь с людьми на их родном языке, то многие вещи становятся понятней».

ПАВЕЛ БЫКОВ, директор ГУП «Рижский рынок»

«Когда в 2002 году я пришел на рынок, на весь объект стояли полтора ЧОПовца — охламоны с резиновыми дубинками, которые им при желании можно было засунуть во все интересные места. Мы расторгли с ними договор. Заменили ребятами из вневедомственной охраны. Расстроились ли ЧОПовцы от увольнения, меня не интересовало. Главное — безопасность. А женщины — контролерши, кладовщицы, кассирши — после моего назначения большей частью остались. Мы каждой очертили круг обязанностей, составили должностные инструкции. Потом — по факту нарушения — с некоторыми расстались. Я тоже живой человек, душа есть, но на мне ответственность за работу предприятия, и если кто-то наносит предприятию убыток — терпеть не буду. К тому же я не увольняю сразу: предостерегу раз, другой. Недавно вышло постановление, где сказано, что доля иностранных граждан на рынках страны с 1 апреля 2007 года должна составить 0%. Считается, что все проблемы на рынках от этнических группировок. И вот под одну гребенку решили выгнать всех — азербайджанцев, молдаван, грузин, украинцев. Я убежден: там, где сидит нормальная администрация, бардака нет. Но в связи с директивой нам пришлось удалить с рынка 48 иностранных граждан. Как мы поступили? С теми, кто у нас работал, провели беседу, объявили о новом постановлении, расторгли договоры. Сказали, что они должны покинуть рынок. Они расстроились, да и нам неприятно было: подавляющее большинство среди них — порядочные люди. Я знал их всех. Они были растеряны. Конечно, приходили потом ко мне, спрашивали: „Куда же нам теперь идти?“ Но я же не Господь Бог. И не президент Российской Федерации. Я им сочувствовал. Но — закон. Здесь так: хочешь работать, играешь по правилам».
...

Tags: опыт, работа, увольнение
Subscribe
promo sportkoteika february 7, 2016 17:31 53
Buy for 10 tokens
Сегодня, исполняя обещание моей читательнице marubeni, мы с супругой посетили стартовый игровой день первого в Санкт-Петербурге женского теннисного турнира WTA. Международный турнир такого уровня для города - событие значимое, мимо которого любители спорта не должны проходить стороной.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments