sportkoteika (sportkoteika) wrote,
sportkoteika
sportkoteika

Современное браконьерство

Наткнулся тут на любопытную статью, в которой член экипажа береговой охраны, патрулирующего российскую границу на Камчатке, анонимно рассказал, как устроено современное браконьерство и почему оно выгодно всем.


фото: Corey Arnold
«Я давно заметил, что в природе есть закономерность: Италия похожа на сапог — и там хорошая обувь, очертания Молдавии напоминают грозди винограда — и там делают прекрасное вино, а Камчатка своей формой похожа на рыбу — и здесь лучшее рыбное место на планете. У нас есть все шесть видов лосося, который водится в Тихом океане, и камчатский краб, конечно же, королевский краб. С 2008 по 2013 год его промышленный вылов был запрещен: так получилось, что наука — с большой коррупционной составляющей — долгое время давала неправильные сведения, что краба много и его можно ловить сколько угодно, пока вдруг не оказалось, что он практически вымер. Вот и восстанавливали его популяцию, выдавали разрешения только на научный отлов. Но браконьеров, конечно, это не останавливает. Они ходят по морю, 20 миль подряд сбрасывают в воду краболовки — такие здоровые конусообразные клетки размером с купе в поезде, куда влезает по несколько десятков крабов. Внутри треска или селедка в качестве приманки, краб заползает, а выбраться не может. Масштабы ловли бывают огромные — как-то задержали судно с пятью тоннами краба. Мы — как полиция на воде: на корабельных башнях установлены пулеметы, у нас есть вертолеты, и мы топим и стреляем.

Береговая охрана входит в пограничную службу ФСБ, но сам я не профессиональный чекист, вообще-то я моряк. В нашу задачу входит охрана государственной границы и государственных ресурсов: следим за территориальными водами — это 12 миль от суши, и за экономической зоной — это 200 миль. За ней начинаются нейтральные воды, открытое море и линия Шеварднадзе-Бейкера, граница между нами и американцами. Это ничьи воды, мы не имеем права туда заходить, там никому нельзя вести экономическую деятельность, добывать нефть или ловить рыбу, хотя и рыбы там почему-то нет. В двенадцатимильной зоне в основном водятся палтус и камбала, а в экономической — минтай и крупная, накормленная треска. Помимо охраны границы мы еще ловим браконьеров и занимаемся спасением на море. Раньше за охрану рыбных запасов отвечал Комитет по рыболовству, но в 1998 году эти полномочия передали ФСБ: все от нищеты объединили — денег не было, людей увольняли, корабли простаивали.

Мы не занимаемся бытовым браконьерством, когда вышел мужик в море и бросил динамит — это полиция контролирует. У береговой охраны преступники покрупнее, и ловим мы за рейс с десяток экипажей, а иногда и по сорок выходит. Почему люди идут в браконьеры? Потому что рыбачить в экономической зоне могут только те, кто получил разрешение от Росрыболовства, а получить его крайне сложно. Надо иметь флот, отвечающий разным требованиям, и выполнять квоты минимум на 50%: дадут тебе 5-6 тысяч тонн минтая, а еще горбуши, нерки и лосося на 5-7 тысяч — и все это надо освоить, иначе в следующем году квоту не дадут и выставят на аукцион. А желающих очень и очень много. В этой отрасли нет длинных денег, отдача очень быстрая: человек со средненьким рыбоперерабатывающим заводом и с квотой на вылов тихоокеанского лосося или горбуши может за два-три месяца, пока идет лососевая путина, заработать 3-4 миллиона долларов.

Незаконным промыслом занимаются криминальные группировки, но мы имеем дело не с бандитами, которые в дорогих костюмах сидят и воруют из государственного бюджета, а скорее с гастарбайтерами — люди там, как правило, не агрессивные и без оружия. Экипажи состоят из 17-20 человек, в них сборная солянка: малазийцы, много филиппинцев, багамцы, русские, украинцы, грузины. Китайцев разве что нет — в Китае очень серьезное наказание за браконьерство, вплоть до смертной казни. Они плавают на незарегистрированных суднах, старых японских шхунах 30-40 лет, купленных где-то на свалке в Южной Корее, Филиппинах, Малайзии или Таиланде. Шхуны 30 метров в длину, 150-200 тонн водоизмещения, с закрашенными опознавательными знаками, неприметные, серовато-белого цвета, без флагов и всякой маркировки.

фото: Corey Arnold

Когда мы в рейсе, каждые два часа со спутника поступает информация, где и какие судна находятся. Видим судно, делаем запрос, получаем ответ — все в порядке. А если судно на запрос не отвечает или его в этом районе не должно быть, мы скидываем с борта смотровые группы на скоростных катерах и плывем разбираться. Подплываем к судну и по громкоговорителю спрашиваем по-русски и по-английски: вы кто вообще такие? Браконьеры, конечно же, не вооружены — если у них, не дай бог, еще и оружие есть, то будут нарушены вообще все международные конвенции и правила, и мы будем их топить без разговоров. На гражданском борту не должно быть никакого оружия, даже для самообороны, оттого, кстати, все эти проблемы с пиратами в Нигерии и Сомали были. Наша группа поднимается на борт и проверяет судовую документацию, забирает у капитана судовой журнал — главный документ, где фиксируются даты посещения портов, скорость, курс, сила ветра, список команды и все события, произошедшие за время рейса. Само судно мы пробиваем по базе: тип, номер, регистрационные данные — существуют ведь судна-двойники, работающие под одинаковыми названиями. Смотришь по документам, а он вообще должен в Гонконге находиться. Ну и все — ведем их в порт Петропавловска-Камчатского. Корабль либо добровольно плывет, либо на буксире: поднимаемся на мостик, отстраняем капитана от управления, ставим человека возле радиостанции.

Командир всякого патрульного судна выступает в роли дознавателя: он должен организовать работу по сбору доказательств, формированию уголовного дела и прочее. Пока мы плывем в порт, составляется протокол осмотра, проводим допрос, делаем видео- и фотосъемку. В порту нас встречают оперативники из ФСБ и забирают людей и дело. Пойманная браконьерами рыба сдается государству, все отходит Росимуществу. Рыбу замораживают по специальной быстрой технологии при температуре −18°С, чтобы влага внутри не успела преобразоваться в кристаллы и порвать мышечную ткань — такая заморозка называется шоковой, благодаря ей забитая рыба не портится и может пролежать в холодильных шкафах до девяти месяцев. Впрочем, суд, как правило, рассматривает дело быстро, в течение десяти дней, а после Росимущество выставляет рыбу на аукцион, публикует объявления в газетах и продает ее дешевле, чем легальный улов.

Абсолютно закономерно, что коррупция в этом деле страшная. Глав Росимущества по Камчатскому краю меняют регулярно. Не зря ходит легенда, будто еще Петр I говорил: торговля рыбой — дело исконно воровское, и дабы неповадно было, каждый год надо по одному вешать. А в советское время было знаменитое «рыбное дело», когда в 1970-е вскрыли разветвленную криминальную структуру, которая занималась контрабандой черной икры, и расстреляли замминистра рыбного хозяйства СССР Владимира Рытова. С рыбой действительно такое дело, что не украсть невозможно — деньги сами в руки идут, система создана так, что все подводит под воровство. Но я стараюсь не думать о том, что волей-неволей становлюсь участником этой схемы. Зато море есть, а море ведь какая штука — уходим на несколько месяцев в рейс, и оно оказывает воздействие. Электромагнитное излучение, шум, качка, резкая смена погоды — на Беринговом и Охотском море погода меняется по три раза в день. По санитарным нормам в море нельзя находиться больше 90 дней, в США человека после такого временно недееспособным признают. А если думать про всякое, то понимаешь: а какой тогда выход и что мы делать должны?»
#Esquire

Tags: браконьеры, интересное, море, статья
Subscribe
promo sportkoteika february 7, 2016 17:31 53
Buy for 10 tokens
Сегодня, исполняя обещание моей читательнице marubeni, мы с супругой посетили стартовый игровой день первого в Санкт-Петербурге женского теннисного турнира WTA. Международный турнир такого уровня для города - событие значимое, мимо которого любители спорта не должны проходить стороной.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments